Кармен. Большой театр. Пресса о спектакле

Рус

Убитая с горем
"Кармен" в Большом театре

Вторая и последняя оперная премьера сезона в Большом ожидалась с особыми надеждами. И название одно из самых любимых, и за пультом прославленный маэстро Юрий Темирканов, и постановщик — классик английской авангардной режиссуры Дэвид Паунтни. Как непросто все это срасталось, наблюдала ЕКАТЕРИНА БИРЮКОВА.

У этой постановки сложная история. Первоначально ее должен был делать дирижер Марис Янсонс, но потом отказался, и ровно в день премьеры "Кармен" в Большом знаменитый европейский маэстро провел концертное исполнение этой же оперы в родном Петербурге с консерваторской молодежью.

В Москве же за пульт встал его питерский коллега Юрий Темирканов. Безусловно, его присутствие придало звучанию оркестра теплоты, живости и тонкости. Некоторые фрагменты очаровывали очень личным, неформальным и при этом мастерским исполнением. Но и сырость тоже чувствовалась. До музыкального совершенства было, увы, далеко, особенно когда оркестру приходилось согласовывать свои действия с более чем одним певцом на сцене. Это тем более обидно, если учесть, что хор Большого в последнее время очень похорошел, а на главные партии были набраны сильные солисты.

Ударный, первый состав собрали из почти только приглашенных западных специалистов, среди которых главной была, собственно, сама Кармен — болгарка Надя Крастева, где только не спевшая уже эту партию. Ничего не скажешь — что-либо более "карменистое" и представить себе невозможно: южная внешность, опасная женственность, роскошный грудной голос, которым она не всегда идеально интонирует при пении, зато очень смачно разговаривает. Последнее обстоятельство было совсем немаловажным — впервые в Большом опера шла в оригинальной, давно уже принятой во всем мире авторской версии с разговорными диалогами (а не с речитативами, сочиненными уже после смерти композитора его другом Эрнестом Гиро в целях популяризации сочинения). И убедительные, будто подслушанные на каком-нибудь жарком рынке реплики главной героини избавили эту затею от частой в таких случаях натужности.

Оба кавалера Кармен тоже были импортные — не слишком яркий американский тенор Жерар Пауэрс в роли Хозе и более убедительный в роли Эскамильо Александр Виноградов, один из лучших молодых русских басов, работающих на Западе. От Большого театра очень достойным образом в этой компании сияла Екатерина Щербаченко, чей свежий голос и трогательный облик идеально подошли для роли Микаэлы.

Вот в первом действии перед мужчинами дефилируют фальшивые, модельного вида работницы табачной фабрики, выходящие на неожиданно выдвигающийся из этой фабрики подиум (сценограф Роберт Иннес-Хопкинс). По мысли режиссера, свободолюбивая Кармен — яростный борец с этой фальшью. Но вскоре она же сама, неизвестно почему, на нее и покупается — когда очаровывается карикатурным Эскамильо. Он ведет себя под стать Элвису Пресли и тонет в море еще более карикатурных поклонниц, как одна одетых в розовое (художник по костюмам Мари-Жан Лекка),— действие спектакля происходит в эпоху сексуальной, а заодно и рекламной революций.

Вот Хозе — поначалу скучный интеллигент с книжкой в руках, потом — закомплексованный истерик, как-то уж очень беспомощно приканчивающий свою неверную возлюбленную и заслуженно получающий на последних тактах пулю в затылок. Но вместе с тем именно с участием этого убогого персонажа получается самая искренняя сцена — когда Кармен обольщает его своими кастаньетами. В финале неожиданной новостью оформления оказывается изрядное количество роскошных плазменных телевизоров, по которым бедные работницы фабрики, не имеющие денег на покупку билета на корриду (именно так это объясняет режиссер), смотрят выступление своего идола Эскамильо. Оттуда же он признается Кармен в любви.

Существенным вкладом господина Темирканова в общую премьерную атмосферу был его невыход на поклоны — ситуация почти скандальная. Ничего другого, кроме как отношения маэстро к проекту, в который он попал не совсем по своей воле, тут не прочитывалось. Режиссер спектакля действительно был приглашен задолго до господина Темирканова.

Дэвид Паунтни — уважаемый английский постановщик с огромным, более чем тридцатилетним послужным списком. Его имя — определенная гарантия качества и моды. Когда-то, в начале перестройки, его вердиевский "Макбет", показанный на гастролях Английской национальной оперы, перевернул российские представления о том, как можно ставить оперные спектакли. Сейчас все выглядит несколько иначе. Полуголыми красавицами, которыми господин Паунтни заселил кабачок Лильяса Пастьи, уже никого не удивить. Зато смущает простодушная хореография развлекательного шоу, то и дело проникающего в постановку, а также общее ощущение случайности, эпизодичности и недодуманности.

"Известия", 24 апреля 2008 года
Мария Бабалова

 


 

"Кармен" без основного инстинкта

В настоящем оперном театре премьера должна заканчиваться или триумфом, или скандалом. Большому театру на премьере "Кармен" Бизе удалось последнее. Наверное, впервые за всю историю дирижер-постановщик демонстративно не появился на финальных поклонах. Демарш Юрия Темирканова - итог почти насильственного компромисса: постановочную команду во главе с английским режиссером Дэвидом Паунтни в соратники он не выбирал, а сработаться они не смогли.

"Кармен" должен был ставить знаменитый дирижер Марис Янсонс. Он-то и пригласил Дэвида Паунтни. Но что-то в отношениях театра и дирижера не срослось, и уже после того, как все контракты были подписаны, Янсонс, сославшись на рекомендации врачей меньше работать, свой контракт разорвал. А Паунтни остался. Выручить ситуацию долго уговаривали ставшего к тому моменту главным приглашенным дирижером Большого Юрия Темирканова. Уговорили. Но весь репетиционный период в театре опасались, что маэстро дело до премьеры не доведет. Так что предчувствие скандала вокруг этого спектакля витало давно.

Впрочем, скандал для "Кармен" - вещь привычная. Мировая премьера в 1875 году на сцене парижской Opera Comique завершилась грандиозной бучей. Тогда, правда, публику более всего шокировал сам сюжет, заимствованный из новеллы Мериме. Что впоследствии не помешало этой опере стать самой популярной в мире. И Большому театру аншлаги гарантированы в любом случае. Хотя часто баловать народ новоявленной "Кармен" театр не планирует. После премьерной серии в апреле спектакль покажут лишь в ноябре.

Как ни странно, Дэвид Паунтни поставил в Москве скучный, позорно заурядный спектакль, впихнув туда все возможные шаблоны, гэги и трюки. Сцену наводнили путаны, манекенщицы, скалолазки, танцовщицы кабаре, полицейские и ковбои. Поначалу в сценографии Роберта Иннес-Хопкинса и костюмах (художник - Мари-Жан Лекка) угадываются элементы итальянского неореализма. Но они быстро и бесследно исчезают. Тезисы, которые знаменитый режиссер формулировал перед премьерой - в частности, в интервью "Известиям", - о разрушительной природе свободы и о том, что в "Кармен" любви нет, а есть только секс, так и остаются теорией. К моменту трагической развязки все происходящее превращается в провинциальный мюзикл с безудержными танцульками.

Юрий Темирканов ведет музыкальную линию спектакля, нарочито не замечая того, что творится на сцене. Оркестр звучит сбалансированно, местами очень красиво, но уж слишком бесстрастно. И самая большая неприятность - без всякого намека на взаимопонимание с певцами. Как будто дирижер и солисты намеренно не слушают друг друга.

Солистов снабдили микрофонами, так что слышно их было всех, но создать мало-мальски запоминающиеся образы это не помогло. В основном все фигуры вышли потешными. Квартет контрабандистов (Оксана Горчаковская, Екатерина Головлева, Максим Пастер и Николай Казанский) - это то ли ковбои, то ли рокеры со своими "ночными бабочками". Самый комичный образ достался Эскамильо (Александр Виноградов), который выходит в прикиде Элвиса Пресли. Выглядит он крайне неестественно и поет свои знаменитые Куплеты очень натужно. Лишь трогательная Екатерина Щербаченко в роли Микаэлы радует глаз (но не слух).

Американский тенор с невыразительным голосом - Жерар Пауэрс, приглашенный на роль Хозе, остался для зала загадкой. Ради чего его стоило выписывать из-за океана? Его герой, с явно неустойчивой психикой и склонностью к насилию - свою Кармен он перманентно таскает за волосы, а перед тем как убить, со звериной яростью прикладывает лицом о землю, не вызывает ни малейшей симпатии.

Звездой премьеры стала болгарка Надя Крастева, несмотря на то что свою Кармен она отыгрывала по хорошо известным трафаретам (опять-таки спасибо режиссеру). Она хороша собой, движения раскованны, голос красив. Но Хабанера, Сегидилья, сцена гадания - все, что есть ценного и знаменитого у ее героини, прозвучало слишком просто, без внутренней чувственности.

Единственный по-настоящему эмоциональный поступок за весь спектакль - невыход Юрия Темирканова на поклоны. Для "Кармен" этого маловато.

"Время новостей", 24 апреля 2008 года
Михаил Фихтенгольц

 


 

А ну-ка давай-ка плясать выходи!
В Большом театре сыграли премьеру «Кармен» Бизе

Вторая (и последняя) оперная премьера Большого театра сезона-2007/08 продолжила генеральную линию его руководства по обновлению хрестоматийной оперной классики. Последние два года здесь только и ставили самые популярные произведения - «Евгений Онегин», «Борис Годунов» и «Пиковая дама» были поклоном отечеству, теперь пришла очередь пересмотреть свои взгляды на самую популярную оперу всех времен и народов. Тандем режиссера Дэвида Паутни и дирижера Юрия Темирканова сулил как минимум интригующий художественный результат - первый из них своим радикализмом известен в той же степени, что и второй - ультраконсервативными взглядами. Масла в огонь подливали и слухи, что петербургский маэстро категорически не приемлет происходящее на сцене, что вполне вписывалось в сценическую судьбу «Кармен», которая, как известно, произвела скандал на премьере в парижской Opera Comique в 1875 году.

Результат удивил, но не сказать, чтобы приятно. Каждый из двух главных действующих лиц оперы - а в Большом делали ставку на имена двух постановщиков, а не певцов - остался при своих взглядах, как будто у каждого из них была своя опера. Юрий Темирканов напомнил о старых добрых традициях исполнения «Кармен» в советское время: с шиком и шармом, с несколько более громкими, нежели хотелось бы, кульминациями, с небольшим налетом «испанистости», с очень добротной, хотя и чуть неряшливой работой оркестра. Репетиций, как это принято в отечественных театрах в последнее время, не хватило - квинтет контрабандистов по втором акте разъезжался по швам, в знаменитом антракте к финальному действию оркестровые группы не всегда понимали друг друга, но в целом в партитуре чувствовался и необходимый нерв, и теплые тембровые краски, и ритмическая витальность.

Работа Дэвида Паутни озадачила довольно формальным отношением к самому музыкальному материалу. Не похоже, чтобы сюжет хоть сколько-нибудь сильно увлек режиссера. Гораздо больше его увлекло оформление этого сюжета. Зазвучавшие было в начале оперы мотивы послевоенного итальянского неореализма в сценографии (Роберт Иннес Хопкинс) и костюмах (Мари-Жан Лекка) во втором действии вдруг сменились веселенькими 70-ми годами в духе Элвиса Пресли, в амплуа которого предстает Эскамильо, и отвязным трэшем 80-х, царящим в облике контрабандистов, но все эти хронологические сдвиги не прибавили сюжету ни социальной остроты, ни визуальной свежести. Подлинный жанр происходящего выясняется ближе к середине оперы - когда в массовых сценах все присутствующие на сцене, от главных героев до статистов, начинают приплясывать на музыку Бизе (одновременно напевая), мы наконец-то понимаем, что смотрим мюзикл. А в соответствии с законами этого жанра все происходящее - предельно ярко, предельно несерьезно и предельно развлекательно; посему вся фабула теряет всякую правдоподобность. Основные мысли режиссера, высказанные им в буклете к спектаклю (чистота Кармен, не желающей идти на уступки окружающему ее обществу, ее личностная свобода и т.д.), со сцены не считываются, все теряется в пестрой суете шоу, и поэтому роковой финал, в котором Паутни резко возвращает действию формат социально-бытовой драмы, вызывает в зале лишь растерянный смех: а с чего это тот парень вдруг набросился на девушку, отколошматил ее головой о твердую поверхность и изрешетил ножом? Все же было так весело...

В предложенной ситуации выбора между более чем традиционным «озвучением» музыкального материала и почти кафешантанной манерой поведения на сцене каждый спасался как мог. Переодетый в Элвиса Пресли (а значит, переделанный из романтического мачо в циркового шута) Александр Виноградов был довольно скован. Четверка контрабандистов (Оксана Горчаковская, Екатерина Головлева, Максим Пастер и Николай Казанский), не поразившая ни красотой голосов, ни актерской игрой, была откровенно ходульна. Американский тенор Жерар Пауэрс, приглашенный на роль Хозе, не успевал за рисунком роли, стараясь совладать с голосом - красивым и звонким тенором, который, увы, слишком легок для такой «кровавой» партии. Еще одна гостья, записная Кармен нашего времени - болгарка Надя Крастева, отыгрывала свой образ на известных штампах - гулкое славянское меццо отзывалось вальяжностью Елены Образцовой, а сценическая раскованность, пусть и несколько наигранная, восходила к Джулии Мигенес, экранной Кармен из знаменитого фильма-оперы Франческо Рози. Лишь трогательная Екатерина Щербаченко в роли Микаэлы напоминала о том, что все-таки в этой опере еще есть что-то серьезное. Или это вообще не опера? Конечно, в прошлом веке из «Кармен» делали и триллер, и детектив, и варьете, да все что угодно, поэтому можно было бы посмотреть ее и в предложенном формате мюзикла. Но ни оперу, ни мюзикла из «Кармен» в Большом театре сделать не сумели.

Ведомости, 24 апреля 2008 года
Петр Поспелов

 


 

Авторитарный стиль спасовал перед свободой
Главным героем новой постановки «Кармен» стал дирижер Юрий Темирканов. Но выходить на поклоны главный герой отказался

Для Большого театра премьера «Кармен» стала честолюбивым жестом возвращения Темирканова в российскую оперу. Для Темирканова — компромиссом: постановочную бригаду во главе с режиссером Дэвидом Паунтни выбирал в сотрудники не он.

В деле фатального разрушения оперного целого Большой театр ныне вышел на европейский уровень: режиссерам нет никакого дела ни до музыкальных, ни до историко-культурных аспектов.

Для Дэвида Паунтни опера Бизе стала поводом пофантазировать на тему о судьбе свободолюбивой личности в мире, подчиненном рекламным технологиям. Реклама сигарет, реклама корриды, пестрые символы масскульта и пошлость под видом эротизма наводняют сцену. Неспособный профессионально поставить процессию, а тем более погоню или потасовку, постановщик громоздит идеи одна глупее другой и в конце концов приканчивает бедного Хозе выстрелом в затылок.

С музыкальной стороны между тем постановка была задумана образцово академически — без купюр восстановлен оригинал Бизе 1875 г. с разговорными диалогами. С ними редко справляются оперные артисты, но именно в драматических сценах особо увлекательно разыгралась звезда проекта Надя Крастева, приглашенная словно не из Венской оперы, а из фильмов Альмодовара. Ее голос был свободен и звучен, волосы черны и ноги босы, а Хабанера, Сегидилья и Ария прозвучали несколько простовато.

Юрий Темирканов приступил к делу решительно — повернувшись к оркестру, он дал знак к увертюре, когда еще не отзвучали приветственные овации. Оркестр Большого заиграл плотным, собранным звуком — как и должен играть заправский оперный оркестр. Увертюра, сцены и хоры — под рукой Темирканова все выстроилось в пластичное, выверенное по темпам и динамике действие. И все же грандиозной работы, достойной его имени, Темирканов не создал.

Ему не хватило авторитарной власти над певцами. Если американец Жерар Пауэрс (Хозе) — весьма средний тенор без кантилены, экономящий голос ради натужных верхних нот, то Екатерина Щербаченко (Микаэла) — певица с большим и свободным, пусть слегка неоформленным сопрано. Но и тот и другая в своих ариях не лили музыку так, как этого хотела палочка маэстро, а их дуэт вышел нескладен и клочковат. Темирканов помог уверенно прозвучать басу Александру Виноградову (Эскамильо) и превосходным артистам второго плана, но лирике не хватило широкого дыхания (механически скукожился пейзажный антракт). Большие эмоции остались у маэстро в его прекрасных руках. Быть может, не захотев поклониться залу, Темирканов выразил неодобрение не одному только режиссеру?

Итоги, 28 апреля 2008 года
Лейла Гучмазова

 


 

"Кармен" на двоих
В Большом театре - новая версия шедевра Бизе

Всякий раз, когда за коллективное творчество берутся два авторитетных мэтра, доселе вместе не работавших, к премьере ждешь подвоха. Режиссер Дэвид Паунтни и дирижер Юрий Темирканов еще и подогрели ожидания, делясь направо-налево в интервью взаимоисключающей концепцией. Повод им дала сама "Кармен" с ее культурными претензиями - оперу не пели в Большом более двадцати лет, а теперь решили поставить на французском в исконной версии Бизе. Той самой, что чередовала вокальные и оркестровые хиты с обычной речью и с блеском провалилась на премьере (более счастливую позднюю версию - с речитативами - придумали уже после смерти автора). Оба мэтра загорелись идеей, но оба поняли ее по-разному. Заслуженный авангардист, питомец Оксбриджа, прославившийся еще в семидесятые, guest-star лучших оперных домов Дэвид Паунтни увидел социальную драму, природную низость людей и выказал свою оторопь перед глянцевым миром. Заслуженный классицист и обожаемый в мире наследник ленинградской дирижерской школы Юрий Темирканов обратился к музыке, дабы очистить ее от засаленности частого употребления и обнаружить нетленное.

Меломана встретил обширный полицейский дзот, где застыл в солдафонской истоме таки сдюживший по-французски мужской хор. Контраст ему составили лучшие девушки табачной фабрики, устроившие перед положенной по сюжету потасовкой настоящее модное дефиле. Сцена в таверне переместилась в бордель, собрав все дурновкусие по части разврата - чулочки в сетку, ботфорты, парики и жаркие позы. Не позавидуешь режиссеру, бегущему штампов, но когда в пленительной хабанере цыганка Кармен истекает страстью, смирно сидя на стуле, а Хозе тихо читает книжку, глаз просит чего-то другого. Мизантроп Паунтни отказал Кармен в высоком чувстве, но дал дважды спасти человеческую жизнь, обрисовав милую русскому сердцу добрую непутевую бабу без понятий. Bерить этой Кармен можно благодаря блистательной болгарке Наде Крастевой, хорошей в вокале, умной в сцендвижении и естественной в любой позе. Миленький Хозе, американец Жерар Пауэрс, получился человеком-рыбой, у которого вместо темперамента странная похоть; жизнь его рушится не из-за любви, просто он не готов к любому повышению температуры. Отлично поющая парочка контрабандистов Ремендадо (Максим Пастер) и Данкайро (Николай Казанский) актерски вытаскивала не бог весть какие находки режиссуры. В упакованного под Элвиса Пресли тореадора Эскамильо (Александр Виноградов) можно было влюбиться - красавец и герой, от которого визжат девчонки, он сохранял дистанцию между собой и знойной испанщиной. А вот массовка просто не знала, куда податься: нагнав на сцену толпу, Паунтни предложил ей изображать саму себя, только бодрее. Получился эдакий виниловый праздник из семидесятых в блестящем и розовом, что отсылал к первоисточнику только мелькающими в кутерьме бычьими рожками на головах хористок. А уж когда из севильской толпы робко выкатили роллеры, оголилось бессилие мэтра перед этим безумным, безумным миром. Потому что только в безумном мире Хозе мог хряснуть Кармен головой об пол, еще и еще, а потом воткнуть в бездыханное тело вострый нож. Самое прискорбное, что чудная свежая музыка, льющаяся из оркестровой ямы, совпадая с солистами и искря в симфонических фрагментах, шла напрочь вразрез с хором. Говорят, маэстро Темирканов все последние репетиции просил прекратить брожение толп и для начала все правильно спеть, но увы...

Вкус нашего времени, мишурного, пустого, враждебного всякой свободе воли Дэвид Паунтни передал. Шедевральную партитуру Юрий Темирканов прочистил. Но то ли слишком хорош был камерный по сути "Евгений Онегин" в прошлом сезоне, то ли просто есть проблема: в Большом опять не задалась большая опера. Может, и мэтрам стоит иногда искать общий язык - хоть ради Кармен.

НГ, 24 апреля 2008 года
Марина Гайкович

 


 

Основной инстинкт-3
Премьера "Кармен" Бизе в Большом театре

В Большом театре премьера: поставили бессмертную «Кармен». Опера идет в первой редакции – такой ее прохладно приняли парижские зрители и горячо – московские. «Кармен», по верному предсказанию Чайковского, уже более века считается одной из самых популярных опер планеты. Режиссер Дэвид Паунтни после спектакля бросает свои роскошные букеты в оркестровую яму, маэстро Юрий Темирканов на поклоны не выходит.

Накануне дирижер рассказывал в интервью, что изначально должен был дирижировать Марис Янсонс, он же подбирал постановочную команду и исполнителей заглавных партий, но в какой-то момент передумал участвовать. И тогда руководство Большого театра «в хорошем ресторане» «упросило» Темирканова стать дирижером-постановщиком. Получается, что Иксанов и Ведерников должны были уговаривать музыканта, который, заметим, уже не первый сезон занимает пост главного приглашенного дирижера Большого. Темирканов известен непримиримым отношением к современной оперной режиссуре: так, категорически не согласившись с режиссером, он отказался участвовать в постановке «Пиковой дамы» в Лионе. В прессе дирижер высказывался двусмысленно: с одной стороны, говорит, что в случае с «Кармен» просто не имел права отказаться, с другой – вроде как объективного повода нет. В чем причина его невыхода на поклоны, неизвестно: не то демонстрация несогласия с Паунтни, не то недовольство собой (что, конечно, маловероятно), не то просто плохое самочувствие (тоже ведь случается). В любом случае, по-настоящему живых, захватывающих мест в этой музыкальной работе, чего всегда так ждешь от дирижера экстра-класса, не так много, и те быстро растворялись. Бойкая, энергичная увертюра, например, перешла в унылую и неподвижную сцену в полицейском участке. Хотя отдельные сцены были сделаны тонко, небанально и непрямолинейно. Но часто создавалось впечатление, что дирижер просто забывал о людях на подмостках – оркестр постоянно расходился с певцами, словно музыканты в яме и на сцене существуют в каких-то параллельных мирах. А великолепные, захватывающие ансамбли контрабандистов были просто провалены.

Режиссер Дэвид Паунтни, снискавший славу модерниста и, по его собственным словам, готовый пойти с оружием против традиции, и здесь представляет собственную концепцию – стройную и убедительную. Знаменитое «ля либерте» – лакомое для режиссеров слово «свобода», Паунтни превращает в иллюзию свободы, в НЕсвободу общества. Сегодняшний гражданин капиталистического мира, обещающего со сверкающих рекламных плакатов красивую жизнь, отождествляет ее прелести с безграничными возможностями, но оказывается тем самым зажат в тиски ложной свободы, по сути, явялется рабом капитализма. Так и герои оперы зажаты в тесном пространстве табачной фабрики, с решетками на окнах и тяжелой металлической дверью, охраняемой полицейскими (художник Роберт Иннес-Хопкинс). Так похотливых мужчин водят на экскурсии полюбоваться работницами, сервис полный – даже цветочками обеспечат, которыми надобно одарить девиц. Среди последних есть «привилегированные» – те, кто двигается по подиуму в качестве живой рекламы, сексуально куря сигары и задирая ножки, большая же половина в это время, в серых халатах, стоя за решетчатым окном, уныло поет «мы вдыхаем аромат, наслаждаясь и веселясь»: вот он, кошмарный диссонанс – между тем, что есть на самом деле, и тем, во что девушки верят, – раскрыт режиссером в незначительной и даже проходящей сцене. Здесь же, на фабрике, прямо из картонных коробок выстроена декорация манящих гор, где орудуют контрабандисты, больше похожие на террористов; здесь же жаждущие праздника работники устраивают сами для себя яркий карнавал, предваряющий бой тореадора, со всеми признаками убийственной глобализации вроде молодого человека в костюме Микки-Мауса на роликах. Здесь же, собственно, корриду и смотрят – по телевизору.

Дух же истинной свободы по Паунтни олицетворяет Кармен. Не аморальная, но с отсутствием морали, то есть живущая по своим принципам и законам, она должна умереть, потому что – вот еще один диссонанс – таких Кармен не может быть много, иначе мир рухнет. Солистка Венской оперы Надя Крастева просто блестяще ведет свою Кармен: голос с бархатистыми нижним регистром и легкими верхами, необыкновенные драматические, порой даже яростные нотки и никакой пошлости, зачастую приписываемой Кармен. Певица выдающейся красоты уже одним только внешним видом сражает наповал. Ее первое появление – в луче света, на табуретке, в одном только полотенце. Шерон Стоун из «Основного инстинкта», как говорится, отдыхает. Этой Кармен не нужны пестрые юбки или наряды стриптизерш – в простом черном платье она, во-первых, безумно хороша, а во-вторых, отличается от обывателей и потребителей. На них работает Эскамильо (сочный и звучный баритон Александра Виноградова) – в расшитом блестками костюме, ассоциирующемся с нарядами Элвиса Пресли (еще одного кумира, олицетворяющего желанную материальную свободу), в окружении свиты девиц-чертиков и мужчин, имитирующих костюмы торреадора (или Элвиса?), он – идол, предмет восхищения и обожания.

Хозе в исполнении американца Жерара Пауэрса – обладателя звонкого тенора с характерным узнаваемым тембром – сжигаемый жаждой страсти, раздавленный ей (и в этом все Хозе мира одинаковы), убивает Кармен, вонзая снова и снова нож в ее сердце (точно как в пресловутом «Основном инстинкте», где героиня расправлялась со своими любовниками ножом для колки льда). И в этот момент, на миг, наверное, он мог ощутить ту самую настоящую свободу, которой жила Кармен, но наслаждаться ею Хозе довелось недолго. Он был застрелен Цунигой – из мести: за то ли, что хоть недолго, но обладал Кармен, или за оскорбление, которое нанес офицеру в баре. А месть, как известно, тоже чувство инстинктивное.

РГ, 24 апреля 2008 года
Ирина Муравьева

 


 

Основной инстинкт
В Большом театре представили "Кармен"

В обещанной "авторской" редакции состоялась в Большом театре вторая оперная премьера сезона - "Кармен" Жоржа Бизе. "Подлинник" французского композитора воплотила приглашенная из Англии постановочная группа: режиссер Дэвид Паунтни, сценограф Роберт Иннес-Хопкинс, художник по костюмам Мари-Жанн Лекка. В качестве музыкального руководителя выступил Юрий Темирканов.

Главным козырем новой постановки подразумевалось исполнение партитуры "Кармен" в оригинальной авторской версии, созданной в жанре зингшпиля с динамичными разговорными "перепалками" героев, рассчитанными на аудиторию парижской Опера Комик. Как известно, "комическая" версия потерпела в свое время фиаско в Париже, а мировой вал "Кармен" на сценах обеспечила редакция Эрнеста Гиро, обработавшего партитуру в формате "большой оперы": разговорные диалоги стали вокальными речитативами, а в финале появились балетные сцены из музыки "Пертской красавицы" и "Арлезианки" Бизе.

Имея большой опыт постановок варианта Бизе-Гиро, выдвинувших легендарную плеяду Кармен, Хосе и Эскамильо (Мария Максакова, Елена Образцова, Владимир Атлантов, Владислав Пьявко, Юрий Мазурок и другие), Большой театр на этот раз решил вернуться к подлиннику партитуры, что, само по себе, не является новостью в мировой и даже московской практике постановок "Кармен" (только в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко зингшпиль ставили дважды). Сложность этой версии в том, чтобы певцы оказались приспособленными бесшовно перескакивать от быстрых разговоров под оркестр к знаменитым ариям, ставшим "иконами" для вокалистов. Этот рубикон в новой постановке преодолели, хотя диалоги так и остались "по-французски", не приблизив действие к зрителю ни на йоту и заставив зал весь спектакль провести "у экрана" с бегущей строкой.

Впрочем, тратить время на тщательное вычитывание перевода особенного смысла не было, потому что все, о чем рассказывает новая постановка Дэвида Паунтни, находится не на территории разума, а в глубинах "основного инстинкта". Как утверждает сам режиссер, в "Кармен" нет любви, а есть секс. К этому стоит добавить и знаменитый тезис о потребностях толпы: "зрелищ"! Исключительно на этой территории и курсирует, бесспорно, богатая и мастеровитая фантазия режиссера. Конечно, об испанском антураже, веерах, мандаринах, черном кружеве в спектакле Паунтни и речи быть не может. Впрочем, Кармен - цыганку в монисто, в театре давно никто и не ждет. У Паунтни - Кармен - соблазнительная брюнетка-секси, фигурирующая босиком и неглиже и ведущая игру с мужчинами из разряда фон Захер-Мазоха. Никаких площадей Севильи, публичных мест: действие "Кармен" начинается с "метафоры" - глухой стены с вывеской Police, в проеме которой, в тесном помещении, оклеенном плакатами с голыми девицами, маются от "желаний" блюстители порядка. Они же в следующих сценах становятся посетителями борделя с кроваво-красным антуражем, где различные сексуальные фантазии воплощаются в богатых постановочных массовках с мелькающими задранными женскими ногами, подвязками, корсетами, черными ботфотами-лак. На другом полюсе "образности" - гламурный подиум с дефиле девиц сигаретами в зубах, рекламирующих продукцию фабрики Esquisitos ("Сигары"), с драками фабричных работниц, с толпами поклонников поп-идола Эскамильо (естественно, в гриме под Элвиса Пресли). На гламурном полюсе - хаотичная безвкусица в розовом блескучем колоре: опять боа, голые женские ноги, бычьи рога, цветы на шестах, манекены, массовки, ролики, конские муляжи с оборками. Все - в бессмысленном движении, фатально не совпадающим с темпом-ритмом оркестра, исполнявшим как будто в своем режиме под руководством Темирканова оперу Бизе "Кармен". Маэстро удавалось еще координировать точки "слияния" с солистами, но хоры с оркестром разошлись почти все. Все оркестровые нюансы: легкость звука, корректный баланс с солистами, изящество фразировки, - фактически уходили на второй план на фоне бурных сценических эксцессов. Конечно, смысл "основного инстинкта" заключался в спектакле не в массовках: стержнем его стали страсти героев, разгоравшиеся с каждой сценой. Поначалу "серый", унылый дуэт Хозе и Микаэлы (Екатерина Щербаченко), "сидячая" Хабанера Кармен, и вяло читающий под эту Хабанеру книжку Хозе (американский тенор Жерар Пауэрс). А затем - острая игра: Кармен, прикованная наручниками к стене, и полицейский Хозе. Роли в этой игре будут меняться, пока в финале разъяренный Хозе, утоляющий свои мужские комплексы, не разобьет голову Кармен об угол подиума, продолбив еще ее тело, как маньяк, ножом. Самого Хозе пристрелит убитый в "подлиннике" Бизе лейтенант Цунига (Владимир Огнев), также зомбированный сексуальной страстью к Кармен.

Нельзя не отметить, что практически все сольные работы точно выполнены по плану Паунтни: и Кармен в исполнении болгарской певицы Нади Крастевой, обладающей акустически красивым, сильным голосом и природной раскованностью, позволяющей ей справляться со сложными мизансценами и откровенными позами, не потеряв при этом вокального качества. И пара авантюристов Ремендадо (Максим Пастер) и Данкайро (Николай Казанский), работающих в остром гротеске и выдерживающих ансамбли, где им приходится, кроме оркестра, попадать еще и в ритм движущегося автомобиля. И Эскамильо Александра Виноградова - безупречная вокальная работа, показывающая его владение французским вокальным стилем и тонкую актерскую иронию. Его Эскамильо не случайно победил быка на экране телевизора.

Об "основном инстинкте" мужчин и женщин известно много. Теперь к этой тематике прибавилась "Кармен". Только об этом ли "подлинник" Бизе? Там все-таки было про любовь. Может быть, поэтому маэстро Темирканов и не вышел демонстративно в финале на сцену?